AFTER NIGHT *

Игорь Чапурин

Igor Chapurin

Храбрый портной. Ровно пятнадцать лет назад Игорь Чарупин открыл дом моды в Москве. Пора подвести предварительные итоги.

Чапурин всегда все делает в правильный момент. Вот и свой бренд он основал пятнадцать лет назад, в год рождения русского Vogue, и стал одним из первых наших героев. С самого начала Чапурин поражал серьезным отношением к профессии. В годы, когда показы чаще всего проходили в ночных клубах, а молодые дизайнеры стремились прослыть авангардистами и вообще по возможности сильнее эпатировать публику, Чапурин принципиально не участвовал во всей этой художественной самодеятельности.

igor chapurin red dress

Даже его уникальные кутюрные вещи всегда были одеждой для реальной женщины. Он работал над формой, линией, силуэтом. Дотошно выбирал ткани и никогда не шел на компромисс с их качеством, добивался идеальной посадки и совершенной пластики своих вещей. Он не заигрывал с быстро меняющимися трендами на всякого рода двусмысленности. И в этой ясной и честной приверженности красоте была его главная сила. Его вещи выглядели почти классическими  но в их пропорциях всегда угадывался ритм современной жизни. При этом было абсолютно очевидно, что одно и то же платье могут запросто надеть и мать, и дочь. И первая не будет выглядеть молодящейся, а вторая  старомодной. Сочные натуральные цвета, богатые вышивки и драгоценные кружева  Чапурин не боялся роскоши на фоне царившего в те годы серо-белого минимализма. И эта роскошь выглядела царственно и убедительно и никогда  пошло.

С годами он очищал форму, спрямлял линии, и сегодняшние коллекции выглядят намного графичнее и даже минималистичнее тех, что были десять-пятнадцать лет назад. Он стал вводить мужские элементы, но в его широкоплечих пиджаках и комбинезонах женщины кажутся еще более нежными и хрупкими, чем в струящихся шелковых платьях. Коллекция осень-зима 2013/2014 вообще прозвучала гимном строгой геометрии  платья и топы словно собраны из прямоугольников и треугольников, пальто расчерчены молниями, талии зафиксированы металлическими поясами-скобами. Черный, белый, драгоценный пурпурно-красный, благороднейшие сложные оттенки зеленого и синего. Такое впечатление, что эти пятнадцать лет Чапурин год за годом избавлялся от всего лишнего.

igor chapurin white dress

Начальным толчком для его карьеры послужили не мечты о красивых платьях и сказочной жизни. «Мои родители работали на трикотажной фабрике в городе Великие Луки, мама из закройщицы стала начальником швейного производства, и ей приходилось в праздники дежурить по ночам,  рассказывает дизайнер.  На дежурства она брала меня с собой. Это одно из самых романтических воспоминаний моего детства  я помню, как бродил по пустым цехам, помню запах тканей, трикотажа и машинного масла. Тогда я научился уважать этот мир. И вдруг после перестройки всего этого не стало. Эта жизнь ушла в никуда».

Из желания вернуть то время, с которым было связано его детство, Чапурин и решил стать дизайнером. И что характерно, отправился поступать не в художественный институт, а в техникум. «Мне хотелось понять процесс создания одежды, то, как функционирует индустрия. Только потом, уже после армии, я поступил в Витебский технологический институт» . На вопрос, не жалеет ли он двух драгоценных лет, проведенных в армии, Игорь отвечает категорически: «Нет! Мои родители разошлись, когда я пошел в первый класс, поэтому мужского воспитания мне не хватало. Армия восполнила этот недостаток».

igor chapurin black dres

В институте Чапурин принял участие в конкурсе, который проводил Дом Nina Ricci. Провинциальный мальчик, который всего стеснялся, попал в десятку финалистов, отобранных для поездки в Париж.

Все было совсем не так, как сейчас: никто не помогал нам ни с визами, ни с билетами, ни тем более деньгами. Это был просто шанс увидеть Париж. Мама тогда продала костюм Ted Lapidus, который ей из Парижа как раз и привезли. Бабушка дала денег на билет. И я оказался в Париже с бумажкой в пятьдесят долларов. Мы жили в школе при Синдикате Высокой моды, спали на шанелевских твидах и ночами смотрели видеокассеты с показов. Это было счастье. Пять дней в раю. Я впервые увидел знаменитых дизайнеров, моделей, это придало мне уверенности, что я смогу при очень большом старании стать частью этого мира.

Игорь Чапурин

После конкурса он перебрался в Москву. Катализатором этого переезда стала команда Лаймы Вайкуле. Самое странное, что Игорь никогда ее не одевал и с ней не встречался. Но ее стилистам понравилось то, что он сделал для парижского конкурса, и это был шанс для начинающего дизайнера приехать в Москву. Но как часто бывает  заказа не поступило. Дальше было желание устроиться работать у Зайцева, но, несмотря на все попытки, этого так и не произошло. И к лучшему. Игорь смог самостоятельно развиваться. А то, что не получилось с Вайкуле, позволило не пропасть в омуте шоу-бизнеса. Зато потом случай свел дизайнера с командой конкурса красоты, и он одевал претенденток на корону мисс Вселенная, мисс мира и Европы. Это была хорошая школа, не только профессиональная, но и ответственности и самостоятельности.

Сейчас все в начале разговора спрашивают, сколько заплатят, тогд а я понимал, что это не важно. Не потому, что я такой бессребреник, а потому, что я осваиваю новое в своей профессии. Это важнее денег.

Игорь Чапурин

Вскоре Чапурина представили Ирен Голицыной, легендарной русской княгине, ставшей в эмиграции одной из самых заметных фигур итальянской после военной моды, среди клиенток которой были Элизабет Тейлор, Джеки Кеннеди и даже великая Гарбо. «Полтора года мы вели ночные разговоры по телефону, и только потом я начал с ней работать . Она уже была слаба и лоббировала меня как своего представителя. Я летал к ней в Рим и в Милан, выбирал с ней ткани, не зная языка, участвовал во всех переговорах. Это была потрясающая школа! Я в свои двадцать с небольшим стал частью ее великого прошлого, хотя как дизайнер делал совсем другие вещи».

igor chapurin gray dress

Голицына вошла в историю моды как создательница так называемых дворцовых пижам, то есть приспособила революционную моду шестидесятых к нуждам богатой богемы того времени. Чапурин же в конце девяностых был поборником элегантности и красоты в их классическом понимании. Его платья были откровенно женственны, шелка струились, а юбки колыхались на ветру. На излете гранжевых и минималистских девяностых он казался авангардистом. И когда Чапурину предложили перебраться в Италию и работать исключительно на Голицыну, он решил остаться в России.

Их предложения звучали сладко, в России же была суровая неясность. В Италии — хорошая зарплата, прекрасный город Рим, известный бренд и большой кредит доверия. Но Игорь решил, что Россия важнее, ведь тогда только открылся его первый бутик на Мясницкой. Как раз под кризис 1998 года. Кризис оказался Чапурину на пользу. К нему в бутик попали те, кто уже давно покупал одежду в Париже и Милане, но в трудные, неспокойные времена решили одеваться в Москве. Другие искали неповторимого, того, чего точно больше ни у кого не будет. Третьи реагировали на показы, которые стали проходить в Москве.

У меня тогда появилось много серьезных клиенток, - вспоминает Игорь. - Жены политиков и те, у кого был свой серьезный бизнес. Эти женщины многому меня научили. Например, с женой шефа кремлевского протокола Шевченко был такой случай: она все старалась слишком сузить костюм. Объясняла так: мне важно, как я выгляжу, самое главное, чтобы я могла дотянуться до бокала с шампанским, а если я не смогу поднять руку и сделать глоток, поверьте, я переживу! Это научило меня тому, что одежда не бывает среднестатистической, у всех разное представление о степени красоты и комфорта. Сейчас у меня одеваются дочери моих первых клиенток.

вспоминает Игорь Чапурин

Открытие бутика означало развитие pret-a-porter, а с ним и собственного бренда.

До этого было ремесленничество, о одевал знаменитостей у себя на квартире, делал кутюр на кухнях своих мастериц. В то время он и собрал команду, которая и по сей день с ним. Это были конструкторы из развалившегося Дома моделей, те, что работали еще с Раисой Максимовной Горбачевой.

Было трудно говорить с ними на равных, чтобы они перестали меня воспринимать как мальчика. Я этим очень горжусь.

вспоминает Игорь Чапурин

Один из главных предметов его законной гордости — работы для Большого театра.

«Я помню ощущение, когда уже были готовы костюмы для «Предзнаменования».

Это была реинкарнация балета Леонида Мясина 1933 года, ему доверили не только костюмы, но и декорации, которые до этого никогда не делал, и даже постановку света. Это была последняя премьера на старой сцене перед ремонтом. Ночь, пустой зал, команда осветителей и одна танцовщица. Она прикладывала к себе костюмы, и он выставлял свет. И каждую секунду от мысли, где он находился и что делал, аосторг накрывал его с головы доног. Моложой дизайнер понимал, что модет как выиграть, так и проиграть: ведь любое действие в этом театре — это прикосновение к истории.

Что бы ни случилось дальше, я все равно единственный российский дизайнер после Живанши, СенЛорана и Кардена, допущенный в Большой.

Игорь Чапурин

С таким опытом за плечами Чапурин очень точно видит моду в целом, а не только в границах очередной сезонной коллекции. Он работал в то время, когда все формировалось заново, когда та легкая промышленность, в которую Игорь в детстве влюбился, исчезла бесследно и они заново вынуждены были выращивать новое, поливать и удобрять. При этом никто не гарантировал, что из этого что-то вырастет. Его поколение дизайнеров своим примером демонстрировало, что невозможное возможно. Помните первый показ Haute Couture Валентина Юдашкина в Париже, и это был прорыв . В сознании в первую очередь. Потом они начали привозить в Париж коллекции pret-a-porter, одну за другой одевать мировых звезд. Это уже стало свидетельством международного доверия.

Может быть, это просто был интерес к русским? Или к русскому в моде, если оно вообще существует? Чапурин ведь тоже когда-то, в поисках особого русского пути, пытался делать платья из соломы.

А вот это все чушь! Я понял это однажды и навсегда, меня научили французы. Я ведь тоже был взбудоражен русской идеей и однажды обессилел от этих этнографических фантазий и мучительных попыток отразить их в одежде. И тогда одна выдающаяся французская пиарщица сказала мне: «Ты когда-нибудь видел национальные мотивы во французской моде?»

Игорь Чапурин

Это был риторический вопрос. Он понял тогда, что дизайнер не должен бороться за этнографию, что это тупик. Никто не хочет ходить в национальном костюме в XXI веке. Его надо знать, уважать, сохранять, но мода должна двигаться вперед. Другое дело, что русские сегодня больше не гнушаются русским, и это здорово. Что это значит для его бизнеса?

До кризиса мы продавали половину вещей по миру, а вторую половину — в России. После кризиса я понял , что мы небрежно относились к нашей стране, слишком увлеклись игрой с Западом в «Полюби русского». Так что за последние полтора года я сам объездил всю Россию от Читы до Владивостока. В нашем списке появляются новые города, большие и маленькие, и в каждом из них продаются наши вещи. Как Вячеслав Зайцев олицетворял советское время, так я — нынешнее

Игорь Чапурин

Вот и запишем: Игорь Чапурин — дизайнер эпохи возрождения.

Источник: VOGUE Россия

Официальный сайт дизайнера Игоря Чапурина